Они поели. Вымыли посуду. Вернулись и гостиную. Рад достал из заднего кармана бумаги.

– Бумаги, – сказал он. – До чего они мне осточертели. Да мне и не надо в них заглядывать. Факты предельно простые. Пропавшую даму звать Сигбрит Морд. Тридцать восемь лет, работает в Треллеборге, в кондитерской. Разведена, бездетная, живет одна в маленьком доме в Думме. Это в сторону Мальмё. В тот день у неё был выходной. Её машина была на профилактике, поэтому она поехала в Андерслёв на автобусе. По делам. Зашла в сберкассу, на почту. Потом исчезла. На автобус больше не садилась. Шофер опознал фотографию, утверждает, что Сигбрит в автобусе не было. С тех пор её никто не видел. Это было семнадцатого октября. Из почты она вышла около часа. Машина "фольксваген" так и стоит в мастерской. В машине ничего. Я её сам осматривал. Исследования на отпечатки и другие следы производились в Хельсингборге. Результат – ноль. Никаких путеводных нитей, как говорится.

– Ты её знаешь? Лично?

– Конечно. Пока не началось увлечение природой, я на своем участке всех до единого знал. Теперь-то посложнеё стало. Люди вселяются в избы на заброшенные хутора. И не прописываются. Пока туда доберешься – глядишь, уже куда-нибудь переехали, а на их место въехал кто-то другой. От прежних жильцов только коза да огород остались.

– А Сигбрит Морд, значит, не из этих?

– Никак нет, она тут больше двадцати лет живет. Приехала из Треллеборга. Уравновешенная особа. К работе всегда добросовестно относилась. Абсолютно нормально все у неё. Разве что слегка в жизни разочарована.

– Значит, она могла просто-напросто уехать куда-нибудь?

Рад наклонился, почесал пса за ухом.

– Могла, – произнес он наконец. – Это не исключено. Только я в это не верю. У нас не принято вот так вдруг уезжать, совсем незаметно. И чтобы дома никаких признаков. Я весь дом осмотрел вместе с ребятами из Треллеборга. Все на месте – бумаги, личные вещи. Брошки, всякая мелочь. Кофейник и чашка стояли на столе. Словом, все так, будто она вышла на короткое время и собиралась скоро вернуться.